Мышелов перебил:

– Ты говорил тут что-то о темной предыстории этого плавания. Почему темной?

Слинур подвел друзей к гакаборту, подальше от крепышей-рулевых. Проходя под румпелем, Фафхрд вынужден был пригнуться. Склонив друг к другу головы, все трое уставились на бурун за кормой.

Наконец Слинур проговорил:

– Вас долго не было в Ланкмаре. А вам известно, что это не первый караван с зерном, отправленный к Моварлу?

Мышелов кивнул:

– Нам говорили, что был еще один. Но он исчез, попал в шторм, я думаю. Тут Глипкерио что-то темнит.

– Их было два, – лаконично отозвался Слинур. – Пропали оба. Бесследно. И шторм тут ни при чем.

– А что же тогда? – спросил Фафхрд и оглянулся на распищавшихся крыс. – Пираты?

– Моварл к тому времени уже отогнал их далеко на восток. Оба каравана, как и наш, шли под конвоем галеры. И оба вышли в хорошую погоду с попутным западным ветром. – Слинур тонко улыбнулся. – Глипкерио, понятное дело, не сказал вам об этом – боялся, что вы откажетесь. Мы как моряки и ланкмарцы, должны выполнять свой долг и стоять за честь города, но в последнее время у Глипкерио были трудности с подбором специальных агентов, которых он любит посылать на задания как запасную силу. У него, конечно, варят мозги, у этого нашего сюзерена, хотя он использует их, в основном чтобы мечтать о посещении иных вселенских пузырей в водолазном колоколе или водонепроницаемом корабле, а сам между тем развлекается с дрессированными девицами, наблюдает за дрессированными крысами, откупается от врагов Ланкмара золотом и расплачивается с алчными союзниками Ланкмара зерном, а не солдатами. – Слинур крякнул. – А Моварл уже выходит из терпения. Угрожает, что если не будет зерна, он отзовет патруль, сдерживающий пиратов, объединится с кочевниками-минголами и напустит их на Ланкмар.

– Чтобы северяне, пусть даже не живущие в снегах, объединились с минголами? – возмутился Фафхрд. – Да быть того не может!