— Что ты еще видишь? — спросил Марк резко.

Патриарх вздрогнул, словно ужаленный.

— А? Да так, ничего, — произнес он обычным голосом.

Скавр проклял свою поспешность.

Разговор перешел на мелочи. Марк вдруг понял, что забыл даже о своем раздражении, вспыхнувшем из-за того, что он не сумел вызнать побольше. Бальзамон отличался даром великолепного рассказчика, о чем бы ни зашла речь — разоблачал ли он слабости какого-либо жреца, рассуждал ли о своей коллекции макуранских фигурок из слоновой кости…

— Кстати, вот еще одна причина ненависти к йездам. Они не только грабители и поклонники Скотоса, не только убийцы. Они заразили собой Макуран, как чумой. — Патриарх поскреб свой поношенный плащ, к которому прилип яичный желток. — Видишь, потрепанная одежда имеет свои преимущества. Будь я во время завтрака облачен вот в это… — Он махнул на роскошное патриаршее облачение из расшитого золотыми нитями и жемчужинами голубого шелка. — Представляешь, если бы я его испортил? Да меня сразу после завтрака отлучили бы от Церкви!

— А у Земарка появилась бы тема для новых обличительных речей, -добавил Скавр.

Фанатичный жрец Земарк, захвативший власть в Аморионе, то и дело направлял Бальзамону и Туризину грозные анафемы.

— Не шути с этим, — вздрогнул Бальзамон. — Земарк — волк в одеянии жреца. Он безумен. Я пытался уговорить священный совет Амориона переменить решение, но там меня послали куда подальше. «Незаконное вмешательство из столицы» — так они это назвали. Земарк — это кот из притчи о коте портного, знаешь? Видишь ли, однажды кот портного упал в чан с голубой краской. А мышь подумала, что он стал монахом, и перестал есть мясо.

Марк хмыкнул. Однако толстые пальцы Патриарха нервно барабанили по колену. Бальзамон явно был расстроен.