— Можно сказать и так, — ответил трибун.

Что бы такое наплести хатришу, чтобы вернее скрыть правду? В любом случае вворачивать вранье надлежит очень осмотрительно; бухнуть Тасо Вану какую-нибудь выдумку ни в коем случае нельзя — посол распознает ложь мгновенно. А поскольку в подобных делах Тасо Вана отличала веселая циничность, он не сходя с места назовет Марка лжецом.

Однако персона Марка, похоже, сегодня не слишком занимала Вана; у маленького хатриша было полно новостей.

— Если бы мы с тобой не встретились случайно, мне пришлось бы навестить тебя через денек-другой.

— Ты для меня — всегда желанный гость.

— Всегда надоедливый гость, ты хотел сказать, — усмехнулся хатриш,

Марк принялся возражать, причем вполне искренне. Тасо Ван нравился римлянину. Веселая откровенность хатриша была для него просто глотком свежей воды после тухлятины недомолвок и намеков, с помощью которых замысловато и сложно общались видессиане.

Однако несмотря на свою знаменитую откровенность, даже Ван заколебался, прежде чем начать разговор.

— У меня есть весточки из Метепонта, если ты хочешь их слышать.

Скавр сжался, как пружина.

— Весточки? — переспросил он, стараясь по возможности говорить ровным голосом. Метепонт находился на западном побережье княжества Намдален. Город, где сейчас жила Хелвис. Ее родной город. Вздохнув, трибун проговорил: -Рассказывай! Лучше мне узнать это от тебя, чем от кого-нибудь другого.

— Благодарю. — Выражение замешательства, проступившее на лице Тасо Вана, было для хатриша весьма необычным. — Знаешь ли, у тебя в Метепонте есть теперь дочь. Мои новости устарели на пару недель, но из того, что я знаю, могу сказать: и мать, и ребенок вполне здоровы. Хелвис назвала девочку Амелией. Это не намдаленское имя.

— Римское, — рассеянно сказал Марк. Разумеется, хатриш не помнил всех имен трибуна; Ван слышал их на приеме два года назад и с тех пор наверняка прочно позабыл. Возможно, Хелвис желала посыпать солью душевные раны своего бывшего мужа. А может быть, имя девочки было своего рода просьбой простить ее… Марк покачал головой. Амелия. Дочь, которую он никогда не увидит.