Кор Хал был тонким и смуглым, неопределенного возраста марсианином, и вся его вежливость являлась всего лишь бархатным футляром, ножнами, скрывающими ледяную сталь.

— Капитан Винтерс, — вежливо сказал он. — Садитесь, пожалуйста.

— Вы нервничаете, капитан Винтерс, — продолжил марсианин, когда Барк торопливо присел на край широкого кресла. — Однако, вас лечить я опасаюсь. Атавизм у людей лежит слишком близко к поверхности. Вы помните, что случилось в прошлый раз?

Винтерс кивнул и наклонился к Кор Халу.

— То же самое повторилось в Нью-Йорке. Сар Кари сказал, что доза, которую я получил оказалась недостаточной, и посоветовал мне вернуться на Марс.

— Он поставил меня в известность, — спокойно сказал Кор Хал.

— Значит вы…

Зеленые глаза марсианина таили жестокую усмешку кота, который держит под лапкой парализованную страхом мышь.

— Люди различны, капитан Винтерс. Эти марионетки, — Кор Хал указал на солярий, — не имеют ни сердца, ни крови. Но такие люди как вы, любят играть с огнем.

— Послушайте, — несколько торопливо начал землянин. — Девушка, на которой я собирался жениться, однажды отправилась в пустыню на своем летательном аппарате и не вернулась. Я нашел разбившийся аппарат, но ее там не было. Теперь я хочу забыть все.

Кор Хал наклонил узкую темную голову.

— Я помню эту трагедию, капитан Винтерс, и знал мисс Леланд — очаровательную молодую женщину. Кстати, она часто бывала здесь.

— Знаю, — ответил Винтерс, и его глаза блеснули каким-то диким светом. — Я хочу вернуться назад, Кор Хал. Так далеко, как только может увести меня Шанга.

— Иногда, мрачно заметил марсианин, — дорога оказывается слишком длинной.

— На это мне плевать.

Кор Хал пристально посмотрел на землянина.

— Те, кто заходил слишком далеко — обратно уже не возвращаются.