Из-за двери послышался голос Кор Хала:

— Землянин!

— Да?

— Это призма — одна из драгоценностей Шанга. Ее вырезали мудрецы Кара Лху полмиллиона лет тому назад. Таких драгоценностей на Марсе осталось только три.

Винтерсу стало страшно. Искры, которые были более энергией, чем светом, потрескивали на стенах камеры. Танцующий огонь плясал по его телу, проникая в мозг.

Голос Кор Хала едва доносился из бесконечно далекой пустоты:

— Мудрецы Кара Лху были не так уж и мудры. Они нашли секрет Шанга и вернулись назад по спирали эволюции, спасаясь от войн и скуки. Знаешь, что сними случилось, Землянин? Они погибли. В одно поколение Кара Лху исчезли с поверхности Марса.

Становилось трудно дышать, трудно думать.

— Разве это нужно? — прохрипел Винтерс. — Пока они жили, они были счастливы.

— А ты счастлив, землянин?

— Да,— задыхаясь ответил он. — Да!!!

Барк застонал, охваченный таким извращенным ощущением, о котором даже и не мечтал; огонь Шанга горел в нем словно колдовское солнце.

Смех Кор Хала был похож на отрывистый лай.

Сознания землянина помутилось, туманные образы затопили его мозги сквозь багровую пелену, застилающую глаза, он смутно разглядел, как один из камней отошел в сторону, открывая кварцевый экран на котором появилось узкое лицо высокородной марсианки. Глаза ее были золотистыми, как огонь жгучими и презрительными, алые губы искушали, линия обнаженных плеч сводила с ума.

— Ты силен, — прошептала марсианка. — Ты будешь жить до конца. И это хорошо, Барк Винтерс.

Он попытался что-то ответить, но тщетно.

Марсианка улыбнулась.

— Ты бросил мне вызов, землянин. Мне и Шанга. Ты храбр, а я люблю храбрых мужчин. И ты безумен — я люблю безумных, игра с ними так возбуждает.

Темнота поглотила его, а он все падал и падал в бездонную пропасть, наполненную ее презрительным смехом…