В это мгновение шумное дыхание ведьмы затихло, а вместе с ним исчезли все остальные звуки. Ее глаза открылись, показывая одни белки – молочные овалы, бесконечно жуткие на темном, похожем на сплетение корней, фоне угловатого лица и косматых волос. Серый кончик языка полз вокруг губ, словно большая гусеница.

Мышелов хотел было высказаться, но выставленная вперед увесистая ладонью Фафхрда с растопыренными пальцами была более весомым аргументом, чем любое «ш-ш».

Низким, но замечательно чистым, почти девичьим голосом ведьма затянула:

«Ключевое слово здесь – „смутная“, – подумал Мышелов. – Типичное для ведьм пустословие. Она явно знает о нас только то, что мы направляемся на север, а это она могла узнать у любого сплетника».

«Опять то же самое…. – мысленно прокомментировал Мышелов. – Но неужели необходимо сыпать что-то на раны, пусть даже снег?! Бр-р-р!»

«А, неизбежное запугивание, без которого не будет полным ли одно предсказание!»

«А теперь, очень своевременно, счастливый конец! О боги, самая глупая проститутка из Илтхмара, читающая судьбу по руке, могла бы….»

Что-то серебристо-серое промелькнуло перед глазами Мышелова, так близко, что его очертания оказались размытыми. Не раздумывая, Мышелов нырнул назад и вырвал из ножен Скальпель.