— Нет, я не ёсиносуке, — сказал Артем чистую правду.

— Я знаю, кто ты! — Оборванец мелко захихикал, тряся неряшливой лохматой бородой. — Ты — Иё-но усиони

Оборванец потянулся к шляпе, Артему пришлось отодвинуться.

— Нет, я — не Иё-но усиони, я — другой, — смиренно, как и положено бывшему послушнику, отвечал гимнаст. — Так все-таки, какой дороги следует держаться, чтобы...

— Я знаю, кто ты! — вдруг выпалил этот ненормальный, показав на левое плечо Артема. — Ты — Бьяку-Рю!

И начал пятиться. Пятился, пятился, вдруг сорвался и стремглав бросился наутек, шлепая босыми пятками по гладким бревнам моста, отполированным ногами, временем и дождевой водой. Признаться, сей типус оставил Артема малость озадаченным. Оно конечно, странствующему сумасшедшему вроде бы и положено нести всякую чушь. Но вот почему он вдруг понес чушь про Бьяку-Рю, сиречь Белого Дракона? Артем невольно взглянул на свое левое плечо. Все нормально, нет никакой дыры в накидке, через которую юродивый мог бы увидеть татуировку. «Может, он видит сквозь солому и ткань? Сумасшедшие зачастую обладают возможностями, превышающими обычные человеческие, — пришла на ум совсем уж бредовая мысль. — Да ну, чушь! Нечего ломать голову над ахинеей, которую несут всякие юродивые. Как верно подмечено классиком: "Ну сумасшедший — что возьмешь!" Вот и весь сказ. Все, выкидываем из памяти...»

К вечеру этого дня, отличившегося лишь встречей на мосту, у Артема закончилась прихваченная из монастыря еда. Да немного ее и было, к слову говоря. Экономь, не экономь, надолго не растянешь. Поэтому Артему ничего не оставалось, как забыть на какое-то время о городе Ицудо и направиться в ближайший населенный пункт, где следовало раздобыть правдами-неправдами хоть какую-то еду. Артем не думал, как станет ее добывать, положившись на принцип «что-нибудь придумаю». Сперва же (и срочно, черт возьми!) надлежало разыскать этот проклятый ближайший населенный пункт. Где же еще встречные-поперечные японцы?! Почему никто не ходит по дорогам?!