Что интересно, это не лицемерие или хитрость, а стереотип поведения, ну, я так думаю. Еще что хорошо, если их больше десяти, то среди них обязательно найдется кто-то, кто мало-мало говорить по-русски, по крайней мере, в приморских городах дело обстоит именно так. И есть еще один момент, который мне всегда в местных жителях нравился, они не в меру болтливы, только спрашивай, и тебе расскажут все военные тайны, все слухи и все новости. Вот только про экономику и торговлю речь заводить не надо, сразу же упираешься в глухую стену непонимания и вызываешь подозрения, а в остальном же, только успевай спрашивать.

— Кто меня понимает? — я оглядел семерых стражей местного правопорядка.

— Да-да, я говорить, — вперед выдвинулся смуглый как уголь, горбоносый мужик, судя по погонам, юстчавуш, что значит старший сержант. — У меня лавка на рынке есть, много торговать, много говорить. Что ты хочешь узнать, русь?

Указав рукой на дымы, поднимающиеся на окраине города, спросил его:

— Это Кара натворил?

— Нет, — помотал тот головой, — это наши, хотели, чтобы Кара ушел, а он не уходил, и тогда туггенерал Ибрагим Гюнеш, брат Мэра, приказал открыть огонь по лагерям наемников из орудий.

— Неужели победили? — мое удивление было искренним.

— Не знаю, говорят, что Кара со своими воинами на Хайрат отступил, и теперь собирает всех своих башибузуков в кулак, чтоб атаковать Трабзон.

— А что с семьей его?

Юстчавуш ничего не ответил, и только плечами пожал. Понятно, это не его уровень. Жаль, придется искать другого информатора. Где живет купец Мурад, я знаю, и теперь остается только до темноты дотянуть, а там выбраться в город и переговорить с главным шпионом нашего государства в этом городе. Ненавижу ожидания, но ничего, время сейчас осеннее, и темнеет рано, так что ждать остается не так уж и долго.