Шли годы. Купец старел. Он увидел и познал столь многое, что все труднее и труднее стало удивлять его. Все чаще вспоминал он о своей болезни, все чаще становился грустен, а порою и мрачен. Не раз уже случалось такое, что новоприбывший капитан – или же караван-баши – был с позором изгоняем из покоев купца. Изгнанные дивились крутому нраву купца: ну чем не чудо таракан величиною с собаку, ну разве не достойна восхищения рыба, живущая в гнездах как птица?!

Но старый купец был непреклонен. Он требовал чудес – и непременно новых.

А тех, казалось, уже и вовсе не осталось на свете.

И все же…

Однажды один новоприбывший капитан воссел на благоуханный таммузский ковер, принял из рук купца полную чашу птичьего молока, медленно выпил ее до дна, а потом, после долгого молчания, осторожно развернул пергамент… и показал купцу травинку.

Маленькую, желтую, высохшую травинку.

– Что это? – недовольно удивился купец.

– Трава.

– Чудесная?

– Нет, обыкновенная.

Купец гневно свел брови, и капитан поспешно объяснил:

– Эта трава выросла там, где никто еще не был.

Купец некоторое время молчал, а потом осторожно спросил:

– Что это за страна?

– Там никто еще не был, – также осторожно ответил капитан.

– А это правда?

– Я ничем не могу подтвердить правоту своих слов. Ты просто должен поверить мне или нет.

Купец долго молчал, внимательно рассматривал травинку, потом сказал:

– Иди.

И всё. Капитан не получил награды, но он и не был изгнан из покоев, что, надо признаться, в последнее время тоже считалось почетным.

Итак, тот капитан ушел, а купец еще долго рассматривал засохшую травинку и думал: вот частичка страны, в которой никто еще не был, никто ничего там не видел и не слышал. Иными словами, об этой стране он, прикованный к дому, знает не меньше чем те, кому под силу обойти весь свет… Нет, даже более того: он, при желании, может узнать об этой стране неизмеримо больше любого другого смертного – ведь только у него одного имеется частичка этой никому не доступной страны. А коли так…