— Доминус Вер, у тебя не появилось свободного клейма? — услышал Вер за спиной скрипучий голос.

Оглянулся. Человек в белой тунике с серебряным значком ветерана Третьей Северной войны на левом плече изогнулся в подобострастном поклоне. Вер прекрасно его знал — вернее, о нем самом он не знал ничего. Но видел его во время Аполлоновых игр каждый год. Этот старик (он имел полное право называть его стариком, ибо просителю было далеко за шестьдесят) всякий раз подкарауливал Вера после первого дня игр и выпрашивал клеймо задаром. Пять лет подряд. Ни разу Юний Вер не спросил, какое желание старика не может исполниться так долго.

— Доминус Вер, ты так знаменит. И ты откажешь мне, старому и больному? Вспомни: каждому гражданину Рима гарантировано исполнение желаний. Этот закон выбит на бронзовой доске.

Вер почувствовал досадную неловкость. Будто нищий попросил у него асе, а он, Вер, имея тысячу в кошельке, не бросил в протянутую руку медной монетки. «Но не жалость, а именно неловкость», — уточнил он сам для себя.

С некоторых пор он стал анализировать собственные чувства.

«Каждому нищему обязан подавать…» Выходя из школы в город, гладиатор брал с собой кошелек, наполненный медяками, и одаривал всех встречных нищих. Исполнять желания надо тоже с желанием. Это первая аксиома, которую они должны были выучить в гладиаторской школе. И Вер затвердил ее, как ученики лицеев заучивают наизусть отрывки из «Илиады» и «Одиссеи».

Но старик не производил впечатление бедного. Туника его была новой и чистой, сандалии — из хорошей кожи. Он носил серебряный значок, значит, должен получать военную пенсию. Но он почему-то не мог заплатить за клеймо. Порой с возрастом люди становятся необыкновенно скаредными. Они экономят каждый асе и даже в роскошные термы Каракаллы норовят пройти задаром, не говоря уже об играх. Старики, как дети, обожают собственные капризы. Но Рим достаточно мудр и достаточно богат, чтобы позволить своим старикам и детям капризничать.