— Но времени осталось слишком мало. Я решила действовать наверняка.

Голос ее звучал естественно, и ее объяснение выглядело вполне правдоподобным. И все же… что-то заставляло Вера сомневаться. Может, лучше прямо указать ей на дверь?

— Это очень сложное дело, — она понизила голос. — Твой агент мне бы отказал.

— Насколько сложное? — Вер подался вперед. Почувствовал, как внутри него собирается холодный комок. Этот щемящий холодок ни с чем не спутать. Наверное, боги, верша человечьи судьбы, испытывают нечто подобное. Многие ради одного этого чувства надевают доспехи гладиаторов.

— Один шанс из ста… Вер понимающе хмыкнул:

— Или меньше?

— Может быть… — Она положила на стол бумагу с вероятностным расчетом. Вер лишь мельком глянул на листок. Штамп цензора и Эсквилинской больницы на месте. Ну а на цифры лучше не смотреть. — Но мне сказали, что один из лучших гладиаторов может…

— Самый лучший, — поправил ее Вер.

— Разумеется. Я это и имела в виду. Если вероятность события меньше одного из сотни, ни один гладиатор не выдаст под него клейма. Это означает верный проигрыш. Ни один, кроме Вера.

Однажды Вер выиграл, когда вероятность равнялась один к пятистам. Правда, тогда он зарегистрировал лишь тридцать два клейма. А сейчас у него набрано как минимум восемьдесят.

Но все прочие вероятности больше десяти из ста… и он вполне бы мог потянуть еще и это дело…

— О чем идет речь?

Если что-то сомнительное, если хоть одним краем касается политики или личной мести, он откажется.

Она помолчала, будто сомневалась, стоит ли вообще говорить.

— Моя дочь попала в автокатастрофу. Ей сделали операцию. Шанс выжить у нее один из ста…

— Твое имя?

— Сервилия Кар.

Вер взял со тумбочки толстый, изрядно затрепанный гладиаторский справочник за этот год, перелистал страницы. Кар… Нет, этого имени в списках не было.

— Кар — твое родовое имя? Или имя мужа?