— Так открой, я же сказал. Наверняка что-нибудь занятное.

Мальчик разрезал ленты и развернул бумагу. Внутри была узорная деревянная шкатулка. Изящный ключик висел на бронзовой ручке. Мальчик отпер шкатулку и поднял крышку. Его негромкое «ах» говорило, что посылка в самом деле оказалась замечательная. Вер глянул через плечо посыльного. На обитом шелком дне лежало золотое яблоко. Вер взял подарок в руки. Яблоко было тяжелым, похоже — целиком из чистого золота. По кругу вилась надпись по-гречески: «достойнейшему».

— Так кто, говоришь, прислал шкатулку? — Вер старался говорить равнодушно.

— Красивая домна, вся в белом. Я поначалу подумал, что весталка. Но потом понял, что ошибся, — захлебываясь, торопливо говорил посыльный. — На голове у нее не было повязки. А глаза необыкновенные — прозрачные, как родниковая вода, и светятся изнутри.

Судя по описанию, это не могла быть Сервилия Кар. И не ее служанка. Женщина с такой внешностью не могла никому служить.

Золотое яблоко. Суд Париса. Вот только кого с кем на этот раз оно должно поссорить?

— Я и не знал, что тебе дарят такие подарки! — воскликнул мальчишка, решив, что уже сделался приятелем знаменитого гладиатора.

Вер отрицательно покачал головой. Яблоко из чистого золота — не просто подарок.

В полночь Вер раскрыл створки ларария. На завтрашнюю игру было продано восемьдесят девять клейм. Самое дешевое ушло за пять тысяч сестерциев — минимальная цена. В сумме набиралось почти три миллиона — вместе со взносом Петиции. Было бы обидно в случае проигрыша возвращать все это, довольствуясь десятипроцентной компенсацией.

Итак, Вер распахнул створки ларария. Раскрылся маленький храм с коринфскими колоннами и ажурным серебряным алтарем. На мозаичном полу была изображена схватка двух гладиаторов. Внутри находились три фигурки — две простенькие черные статуэтки ларов и фигурка из слоновой кости — юноша в золотой тунике и в золотом шлеме, держащий копье не толще спицы, с настоящим стальным наконечником.