Я усмехнулся и забрался обратно в свое "убежище", дабы хоть немного отдохнуть за эти несколько дней. Благо я мог себе это позволить, потому что рассчитывал, на то, что мои исчезновения сбивают со следа моих преследователей.

Рядом со мной лежала моя рукопись, завернутая в кусок ткани. Я осторожно развернул ее и, положив перед собой, некоторое время просто смотрел на нее, собираясь с мыслями и духом. В эти секунды я не чувствовал абсолютно ничего, специально нагнетая эту самую пустоту, чтобы потом высвободить из глубоких уголков свей души, загнанный, и почти атрофировавшийся океан красок и образов. Я осторожно, потревожил Его, мысленно коснулся Его кокона, в котором Он был запечатан год или два, и провел по Нему кончиками пальцев. В ответ лишь сонное шевеление, и странный звук, больше похожий на недовольное бурчание человека, разбуженного в самый неподходящий момент. Я снова попробовал пробудить Его, уже более настойчиво. И ответом стало растущее тепло, которое потоками заструилось откуда-то изнутри серебристого, блестящего кокона.

Едва я коснулся третий раз, как блестящая граница лопнула миллионами серебристых брызг и звоном, разлетелась огромным облаком и вспыхнула ярким светом. Мощная волна метнулась подобно цунами, пробираясь во все трещинки измотанной души, захлестывая каждый темный уголок, и освежая разум миллионами, давно забытых запахов.

В сознании всплыло после долгой спячки древнее знание, вдохновение и страстное желание. Они сплелись воедино, рождая невиданную способность создавать миры внутри себя, связывая их со своей душой книгой, для которой даже не нужны чернила — слова сами выявляются на бумаге.

Я снова ожил! Я вновь художник! — хотелось выкрикнуть, но я подавил в себе это желание.

Размахивая невидимой кистью, я принялся доделывать начатое.

Оставшийся кусок пустоты в моем Мире стал медленно проявляться. Так же, как и в дни сотворения мира — тьма стала светом, пустота обрела плоть. Вечная ночь сменилась днем.