Вскоре передо мной оказалась моя порция, взглянув на которую моя улыбка медленно сползла. Вареная скумбрия, какой удар, — как истосковался по ней мой голодный больной желудок. Вот и пожалуйста вам, чем не причина для побега? Изо дня в день одно и тоже — жареная скумбрия, вареная скумбрия, жареная, вареная… Прямо издевательство какое-то, причем моральное в большей степени. Я кольнул золотистый бок рыбины вилкой и поморщился — слава Богу, хоть тебя есть не нужно, а вот наваристую пшенку, увы, придется, потому, что неизвестно когда мне представится возможность "дозаправиться".

Проглотив свой завтрак, стараясь не замечать вкуса, я обратил свое внимание на Элвиса. Он не успел прожевать и половины порции, и, не теряя времени, я метнул в него рыбу. Получив столь неожиданный подарок в спину, певец обернулся, сверкая глазами, и вопрошающим взглядом посмотрел на меня.

Ну и что он ожидал увидеть? Вот скажите мне? Показывать пальцем на кого-нибудь, конечно, нехорошо, но я все же пренебрег этим правилом, и показал в сторону Линкольна.

Вы знаете, что я уважаю в этих людях? Нет? Это страстную жажду действий, и отсутствие лишних вопросов.

Элвис, словно тигр, бросился на предполагаемого обидчика, и первый дал ему по роже. И, как говорится — понеслась. Политики принялись грубо избивать любителей музыки, и наоборот — музыканты элегантно политиков. Естественно сие безобразие не осталось без внимания лихой гвардии блюстителей покоя — санитаров. Они тут же влетели в кувыркающуюся кучу, а я спрятал проволоку в разрез на подошве и отскочил в сторону, мол, я тут не причем.

Немного помятых, но довольных завтраком нас обыскали на наличие острых предметов и проводили обратно в жилую комнату.

Вечер прошел спокойно, предоставив мне возможность смастерить очень удобную и маленькую отмычку. Она легко пряталась в рукаве, под воротником и много где еще, так что с местом ее пребывания у меня не должно возникнуть проблем.