Все время оно накапливалось внутри, билось, стучало, страстно шептало, требуя выхода. Я пробовал рисовать, сочинять стихи, но того благоговейного опустошения и покоя достигал только тогда, когда описывал родившийся во мне Мир. Он был не только для меня, он был для всех, кто прятался за маской современного человека, прятался за своими проблемами и суетами, но в душе мечтал о чем-то высоком, божественном, что может дать ему покой. Когда новая душа сливалась с созданным мной, миром я чувствовал это и был искренне рад, доволен, что хоть кто-то освободился от своих духовных цепей и воскрес, став Человеком. Это было своего рода перерождением, становлением новой личности, с новыми интересами и жизненными целями.

Вспоминая обо всем этом, мое сердце сжалось в комок. Мир… Как бы я хотел вернуться обратно…

Но все прекратилось так же неожиданно, как и началось. В один миг все перевернулось снова. Я лишился своего стремления, цели, и мой разум накрыло плотное покрывало одиночества. Меня покинуло вдохновение.

Опустошение перестало быть приятным — оно превратилось в наказание, и я замкнулся в себе, ушел от общения с теми, кого любил. Дни напролет я проводил в одиночестве пытаясь понять смысл произошедшего, но он был далек. Истина была не нужна, а когда это понимаешь, становиться страшно за себя, словно раньше был весел и пьян, но вот оно — леденящее отрезвление, от которого, не скроешься и не убежишь, с которым можно только смириться.

Иногда, сидя за столом, и раскинув черновые листы перед собой, я замечал, будто ухожу в свой мир реально. На секунду мой взор заполняла темная пелена, и я оказывался там. Обескураженный, я долго не мог понять, что все это значит, отрешенно бродил, глядел по сторонам, все еще раздавленный, все еще пустой. Вокруг бегали счастливые и беззаботные, а главное любимые мной люди, и мне становилось легче с каждым взглядом на них. С каждым днем я все больше и больше времени проводил в этом состоянии, и с каждым разом все труднее оказывалось из него выйти. Нужды моего бренного тела крепко удерживали меня в реальном мире, так же как и мысль о том, что это все не более чем иллюзия.