— Поломалась… — Паша исподлобья смотрел на мать. — Ну, че надо?

— А мы с папой поедем к дяде Вите… Скоро будем! Захочешь кушать — спустись вниз, там Марья Петровна столько вкусного приготовила…

— Ага…

— Ну, все котик, мы поехали…

— Катитесь… — пробурчал Паша в закрывшуюся дверь.

С первого этажа донесся дебильный смех Дебила. Паша подошел к окну и дождался, когда за черным «Лексусом» родителей закроются ворота. Потом спустился вниз и прошел на кухню. Толстуха в красном переднике, с затаенным страхом в глазах, кивнула ему, на мгновенье оторвавшись от разложенной на кухонных столах снеди.

— Доброе утро… Паша… С наступающим…

— Да пошла ты… — Паша, с презрением глядя на домработницу, взгромоздился на высокий модерновый табурет.

— Че там жрать есть?

Женщина поспешно накрыла легкий завтрак. Паша поковырялся вилкой в салате, с отвращением осмотрел грибное пюре и смахнул тарелки на пол. Небьющиеся тарелки покатились по кухне, оставляя за собой жирные следы. Марья Петровна тихо ойкнула.

— Что же ты… Паша…

— Да пошла ты… — заорал Паша.

Лицо женщины стало стремительно бледнеть. Она сжала губы и, подхватив рукой передник, бросилась в холл.

— То-то… — Паша подошел к блюду, на котором сверкали белизной аппетитные лебеди из крема. Выбрав самого жирного лебедя, Паша откусил ему голову, а потом, подумав, швырнул недоеденное пирожное обратно, смяв остальные.

Громко хлопнула входная дверь.

— Ага… Побежала, тварь…

Паша улыбнулся и злорадно потер руки. Однако через мгновенье он замер и прислушался. В холле кто-то громко сопел и шаркал.

Паша осторожно приблизился, чуть приоткрыл дверь и посмотрел. У входа стоял огромный мужик в костюме Деда Мороза и отряхивал мохнатой рукавицей снег с валенок.

— Ну ни фига себе…

Паша отступил назад, посмотрел в окно и отпрянул… Прямо посреди двора стояли сани с четверкой запряженных оленей. Олени били копытами и выдыхали клубы густого пара.