Фрэнк задержался еще на день. Мы набрали за домом большой букет — настоящие цветы, какие любила Джо, а не те, что выращивают в теплицах (их запах ассоциируется со смертью и органной музыкой), — и сунули их в две большие банки из-под кофе, которые я отыскал в кладовой. Потом мы пошли на кладбище и положили цветы на могилу. Постояли под палящим солнцем.

— Я всегда в ней души не чаял. — Голос Фрэнка дрогнул. — Мы и в молодости заботились о Джо. И Джо никто не докучал, уверяю тебя. Если кто-то из парней пытался, мы быстро вправляли ему мозги.

— Джо рассказывала мне всякие истории.

— Хорошие?

— Да, очень хорошие.

— Мне будет так недоставать ее.

— Мне тоже. Фрэнк… — Я запнулся. — Послушай… Я знаю, что из всех братьев ты был ее любимчиком. Она не звонила тебе, чтобы сказать, что не пришли месячные или что по утрам ее мутит? Можешь мне сказать. Я злиться не стану.

— Но она не звонила. Клянусь Господом! Ее мутило по утрам?

— Я не замечал.

Так оно и было. Я ничего не замечал. Разумеется, я писал книгу, а в такие периоды я впадаю в транс. Но она прекрасно знала, когда я в трансе, а когда — нет. И легко могла вернуть меня в реальный мир, если б захотела. Так почему не возвращала? Почему держала в секрете хорошие новости? Хотела убедиться, что ошибки нет, а потом сказать? Вроде бы логично, но очень уж не похоже на Джо.

— Мальчик или девочка? — спросил Фрэнк.

— Девочка. Мы даже выбрали имена для наших первенцев. Мальчика бы назвали Эндрю. Девочку — Киа. Киа Джейн.

* * *

Фрэнк, который развелся шесть лет тому назад и теперь жил один, остановился у меня.

— Я тревожусь из-за тебя, Майки, — признался он мне, когда мы ехали домой. — У тебя слишком мало родственников, которые могли бы поддержать тебя в такие минуты, а те, что есть, живут далеко.