
— Ты в порядке, Майки?
— Да.
— Честно?
— Слушай, откуда мне знать? — Тут я сорвался на крик, и несколько человек, сидящих за соседними столиками, повернулись к нам. — Она была беременна.
Его лицо окаменело:
— Что?
Я уже говорил чуть ли шепотом:
— Беременна. Шесть или семь недель, согласно… Ну, ты понимаешь, вскрытие показало. Ты не знал? Она тебе ничего не говорила?
— Нет!.. Господи, да нет же! — Но по его лицу ясно читалось: что-то она ему да говорила. — Я знал, что вы пытались… Это же естественно… она сказала, что у тебя уменьшенное количество сперматозоидов, поэтому на это требуется чуть больше времени, но доктор думает, что у вас… рано или поздно… — Он замолчал, уставившись на свои руки. — Они могут это определить? Они проверили?
— Могут определить. И проверили. Я не знаю, положено это проверять в подобных случаях или нет. Я попросил.
— Почему?
— Потому что перед смертью она купила не только ингалятор от насморка. Она также приобрела набор тестов для определения беременности.
— А ты об этом даже не догадывался?
Я покачал головой.
Он потянулся через стол, сжал мне плечо:
— Она хотела убедиться, что ошибки нет. Ты это понимаешь, не так ли?
Но она-то сказала, что поехала за ингалятором и рыбным филе. Чтобы все выглядело, как обычно. Женщина, отправляющаяся за покупками. Мы восемь лет пытались зачать ребенка, но она и виду не подавала, будто произошло что-то из ряда вон.
— Конечно. — Я похлопал Фрэнка по руке. — Конечно, дружище. Я понимаю.
* * *Именно Арлены во главе с Фрэнком взяли на себя практически все хлопоты, связанные с похоронами Джоанны. Мне как писателю поручили некролог. Мой брат приехал из Виргинии, вместе с моими матерью и теткой. Ему позволили заносить в специальную книгу фамилии тех, кто приходил попрощаться с Джоанной. Моя мать — к шестидесяти шести годам она полностью выжила из ума, хотя врачи и отказывались признать у нее болезнь Альцгеймера, — жила в Мемфисе со своей сестрой, двумя годами моложе и сохранившейся немногим лучше, чем она сама. Им доверили резать торт на поминках.
