С вечера по зоне прошел слух, что будет бунт и чтоб сидели все тихо, не высовывались. До этого за неделю строительство село на голодный паек: не подвезли продовольствие. Голодали все, даже охрана - с канала ни до одного населенного пункта самоходом было не дотянуться, снабжение шло централизованно, только паек охране полагался повесомей, чем строителям. И все-таки бунта не ожидали, новость напугала. К тому же стояли морозы. До утра все заледенели в нетопленных бараках. А утром прибежал вертухай, крикнул, что любого, кто высунется, посекут пулеметами.

Л'оро сам этого не видел: отбыл последним транспортом в столицу, как было сказано. Не видел, как на нарах сбились все вместе, чтобы греться теплом живых, но к вечеру, к следующему утру, на третий день живых уже не было. Из пулеметов действительно били, но пытались выскакивать лишь немногие, они и остались лежать за порогом. Остальные ждали: разберутся, кончится же эта история когда-нибудь. Она и кончилась. Неделю охранка караулила мертвые бараки. Но потом и охранников прикончили на пару холод и голод.

- Необходимо как можно скорее уехать, - объяснял между тем адвокат. То есть, приехать, вступить во владение. Вам понравится. Море, солнце, воздух. Какой там воздух! Это как раз то, что вам нужно сейчас. И доктора - хорошие, дорогие доктора.

А в южную зону, говорят, не подвезли воду. Мороз, пожалуй, добрее.

- Никуда я не поеду.

- Как? - растерялся Эн, а мидовец обрадовался.

- Да так, - ответил старик. Помолчал, досказал решенное: - Отель продать, раз уж он такой популярный, и все остальное тоже, деньги перевести сюда. Вы уж с ними сами, - обратился он к мидовцу, - обсудите, как это лучше сделать. А я сейчас спать хочу, устал.

- Конечно, конечно, - обнадежил просиявший мидовец, - отдыхайте, все будет сделано.

- У него что, никого не осталось, кроме меня? - спросил старик у Эн.

Когда они наконец закрыли за собой дверь, собеседник поинтересовался: