Его разновозрастная поросль кишит вокруг, встречается ему повсеместно. Молодые люди, неотличимо похожие друг на друга и на короля в юности, приветствуют его, не прерывая разговора. Они все дружны, как бывают дружными лишь близнецы, никто им не нужен, кроме братьев и сестер, даже отец. Выживающий из ума король бродит бесцельно по улицам, ядовито упрекая себя за исконно королевскую страсть к наследнику, что обернулась таким абсурдом. И лишь у самого конца, когда сознание его на миг проясняется и он видит над собой склоненные лица медиков (конечно, это все его дети, ибо прочее население города за тридцать лет полностью вытеснено его клонами), - король понимает, что и в самом деле произвел наследника это целый народ, и, возможно, он еще будет удачлив среди прочих народов. Да и вообще, помереть среди родных - это, по нынешним временам, великая редкость и удача.

Вот так бы я завершил теперешнюю версию известной сказки. Во все времена есть нужда в утешительных концовках.

СЛУЖБА ОРДЕНА

Служба Ордена, - собственно, функционеры, - в результате долгого пристрастного отбора получают характерную внешнюю патину, ощутимый налет; человек посторонний это с ходу замечает и довольно быстро свыкается с такими особенностями служителей и даже жрецов Ордена, ну а ежели он внедряется (его внедряют) в толщу управления, - и сам, неизбежно, приобретает упомянутый колорит.

По мере прохождения иерархических ступеней функционер грандиозно растет, как бы вспучивается и одновременно подвергается выветриванию, если можно так назвать этот процесс. Еще и по сей день на равнинах Ордена встречаются огромные фигуры причудливых очертаний; подобно грозовым тучам, они медленно, ощупью (они слепнут очень быстро) бредут через бесплодные пространства, сопровождая каждое свое движение речитативом цитат и донесений. В выветренных глазницах и пустотах грудной клетки посвистывает ветерок. Но этой стадии достигают немногие.