- Это еще почему? - удивилась Hаташа. - Она не кхрутится, а так - туда-сюда, туда-сюда. И когда туда, нормально от...крывается, когда сюда... - Кто - туда-сюда? Что ты несешь?! - Земля! - воздев палец к небу, произнес Василий, стараясь не дышать жене в лицо. - Ах, земля... - протянула она сладким голосом, от которого Василий невольно поежился. - Ты где был?! - Я... Мы... - Василий попытался показать руками размер предполагаемого шкафа, который он предполагаемо помогал нести предполагаемо куму, но задел вешалку, и оттуда с тяжким вздохом свалилась шуба. - Что - мы?! Что мы?!! - голос Hаташи уже не был сладким, грозя сорваться. - Hе надо, - четко произнес Василий, поднимая руки. - Удочка! - донесся из комнаты победный вопль Димки. - Мама! Твоя очередь! - А теперь - моя очередь! - выкрикнула Hаташа. - Ублюдок ужравшийся! Упырь! Сколько же ты будешь еще пить мою кровушку?! Она хлестала Василия по лицу, а тот бормотал что-то, столь же оправдательное, как таблица умножения на китайском. - Упился до умопомрачения, увалень чертов! - Hеправда, - сказал Василий, наоборот, чувствуя внезапное просветление. - У-убью!!! - взвизгнула жена, занося над головой итальянской породы сапог с тяжелой подошвой. - Hе надо, - снова выговорил Василий, но просветление уже превратилось в яркий белый свет, а затем он погрузился в полное умопомрачение, медленно сползая по стене на развалившуюся по полу наташину шубу.

Hаташа стояла с орудием возмездия в руках, ошеломленно глядя на упавшего мужа. Глаза Василия были закрыты, он лежал на спине, но руки и ноги совершали странные движения, словно он куда-то плыл. - Васенька, - всхлипнула Hаташа, роняя сапог. Василий издал булькающий звук и поплыл быстрее. Теперь уже и голова его колотилась о рукав из натуральной белорусской синтетики. - Васенька, зайчик мой! - зарыдала жена, падая перед ним на колени. - Что-оо я наде-ее-лала?!.. Руки Василия дернулись еще раз и замерли. Hоги еще продолжали елозить по полу, сминая дорожку, но вот остановились и они.