Фокс уже откровенно смеялся.

Скопившиеся сзади автомобили нервно гудели.

– Анита, мы летим? – спросил Мика.

– Мой ассистент интересуется, летим ли мы сегодня в Филадельфию. Что мне ему сказать?

В голосе Фокса еще слышался смех.

– Да, приезжайте.

– Мы летим, – сказала я Мике.

– Маршал Блейк, – сказал Фокс, – я собираюсь сделать одну вещь, которой не делал никогда, и если вы кому-нибудь расскажете, я скажу, что этого не было.

– А что это вы такое хотите сделать?

Мика нажал большую красную кнопку на аппарате, выдающем талоны. Подождал, пока наш парковочный талон вылезет. Я сказала ему, пусть служитель поставит машину. Когда приходится вылезать из дому в половине хрен-знает-какого-темного часа утра, стоит нанять служителя.

– Я собираюсь перед вами извиниться, – сказал Фокс. – Я слышал от одного человека, который там с вами был в Нью-Мексико, и он ваш конфликт с лейтенантом освещал несколько по-иному.

– И что он сказал?

Мы уже въехали в полумрак закрытой парковки.

– Он сказал, что вы прицепились к женатому мужчине и страшно злились, когда он сказал "нет".

– Если бы вы видели лейтенанта Маркса, убедились бы, что это не так.

– Недостаточно симпатичен?

Я задумалась.

– Да нет, вроде ничего, но внешний вид – это еще не все. Личное обаяние, хорошие манеры, умная голова – все это очень способствует.

Мика объехал стеклянную будочку. Служитель вышел нам навстречу. Еще немного – и надо будет выйти из машины.

– Если мы хотим попасть на рейс, то мне пора идти.

– А почему вы отказали детективу Рамиресу? – спросил он. Вообще-то не его дело, но я все же ответила.

– У меня тогда остался дома кавалер. И мне казалось, что никому из нас не надо усложнять жизнь.

– Говорили, что вы просто висли на нем на осмотре последнего места преступления.