Последняя фраза прозвучала весьма внушительно, тем более что предназначалась не только Для Микки. Платон не знал, как правильно сказать: "запрягаю" или "впрягаю". Черт знает, из каких глубин пришел этот термин и каково, собственно, было его первоначальное значение?

- Я не могу работать, - печально сказал Микки, покачивая головой, и получилось очень смешно, потому что интонация уморительно не соответствовала забавному облику, а звон колокольчиков еще сильнее подчеркивал это несоответствие. - Я не создан для работы. Я создан для развлечения. Когда человек расстроен, утомлен, когда не ладится опыт и пробирки так и норовят выскользнуть из пальцев, достаточно взглянуть на меня, и невольно улыбнешься. Потом вы говорите: "Микки, анекдот", и я выдаю анекдот каждый раз новый, а вернее, очень старый, потому что новые анекдоты вы сами рассказываете друг другу. Впрочем, неважно. На эмоции влияет не только качество информации, но и манера ее преподнесения. А потом вы уходите и запираете дверь, и Рита уходит, а я остаюсь один до утра.

- И что же ты делаешь здесь по ночам, Микки? - ухмыляясь, спросил Евген.

Микки старательно пожал плечами: на очевидный вопрос полагается пожимать плечами. И как всегда, вышло смешно, но сейчас никто не расхохотался, даже Рита.

- Я сажусь на пол, подключаюсь к розетке и читаю книги.

Платон снова смутился. Это была его идея - робот-посмешище. Когда Микки объяснял свое назначение, он не упрекал, он просто констатировал факт.

- Ну хорошо, - сказал Платон, - но ведь можешь же ты что-то делать.

Микки задвигал головой вправо-влево, вправо-влево.

- Нет, я узкоспециализированный робот. Я могу только читать книги и рассказывать анекдоты.

Этого ответа Платон ждал и заранее подготовил сокрушительный логический нокаут.