Где-то не за тридевять земель, но все же в довольно удаленной местности жил старый крестьянин. Жил он совсем один. дети его давно выросли и разъехались, жена умерла. Крестьянину часто говрили: "Ехал бы ты к детям, отдохнул бы на старости лет". На что крестьянин отвечал: "Родился я здесь, жил и умереть хочу здесь же на своей земле". — И ради чего он так живет? — недоумевали некоторые. — На всю Божья воля, — отвечал крестьянин на подобные вопросы и уходил работать на свое поле, не желая тратить время на пустые разговоры. Крестьянина считали глубоко верующим, и когда он говорил про Божью волю, знали, что переубедить его невозможно. Но однажды мимо домика крестьянина проходил бродага-бездельник, попросил напиться и тоже спросил, чего это крестьянин тут один-одинешенек трудится от зари до зари и, услышав про Божью волю, воскликнул: — Так ведь бога-то нет! Усмехнулся крестьянин и хотел было идти на свое поле, но бродяга развязал свою сумку, протянул ее крестьянину и сказал: — Взгляни, у меня и доказательство есть. Не удержался крестьянин, заглянул в в сумку и решил, что бродяга прав… Бродяга пошел своей дорогой, а крестьянин остался, но работать в поле уже не пошел. Он присел на завалинку и задумался… На следующее утро он также сидел на завалинке и не работал. Проходившие путники, знавшие крестьянина очень давно, удивились и подошли узнать, не случилось ли чего. Подошли и увидели, что крестьянин умер.

— Посмотри, какая красота кругом. Вечные сумерки. Черные тюльпаны цветут. А воздух-то, воздух!.. Фу. Что, песик, приуныл? Облаять некого? Неправда, мир грешен. Вот у этой горки Сизиф работает. Сизиф, ты здесь? Где? Почему не работаешь? Опять перекур? Что, уже сделал? Чего ты наворочал? Смотри-ка, передовик… Почему камень такой маленький взял? Халтуришь! Бери вон тот! Понятно, большой.