Ей понравился этот Рэй — как женщинам иногда нравятся мужчины определенного типа. Похоже, ему было все равно, как выглядят в майке его плечи и руки, и безразлично, что джинсы мешком висят на бедрах. Обручального кольца она не обнаружила. Ногти у него были чистые. Глаза — синие-синие, как раз такие, какие она всегда обожала, и она разглядела в них смесь уверенности и замкнутости. Он не собирался ей о себе рассказывать — во всяком случае, не намерен был рассказывать слишком много.

Ну что ж, она сама бросилась ему на шею! Пригласила его выпить кофе — и слышала звук его тяжелых ботинок, пока он поднимался за ней по лестнице в ее кухню. Кофепитие переросло в поздний обед. Он никуда не спешил — не смотрел на часы. Но и говорил он немного. А она все болтала и болтала, все больше заводясь, чему способствовал кофе.

— Значит, в этом доме живет ваш отец? — в очередной раз спросила она, когда в разговоре возникла пауза. — Может, я его даже несколько раз видела, теперь я припоминаю, но не в последнее время.

Рэй кивнул:

— Он болеет, так что я вернулся, чтобы побыть с ним.

— Болеет?

— Серьезно болеет.

— Простите, а он… ну, он поправится?

На это Рэй в тихой печали опустил глаза. Приподнял свою бейсболку и вновь надвинул ее. Густые волосы, заметила она. Она чувствовала его внутреннее страдание и то, как он пытается его скрыть. Да я, похоже, в него втюрилась, сказала она себе, что это со мной?

— Нет, — наконец ответил Рэй. — Он не поправится.

Она лишь глянула в эти синие глаза.

— Мне так жаль.

— Редкая болезнь, рак сосудов. Ангиосаркома. Его смотрели, думали — у него что-то не в порядке с почками. Но все дело было в нем самом. Ему осталось… не знаю… может, несколько недель. Трудно сказать.

Мы же только познакомились, напомнила она себе. Не суй нос куда не просят.

— Вернулись? — все-таки переспросила она. — В смысле — вы. А откуда вы вернулись?