— И ваше сердце разбилось вдребезги?

Он обдумал вопрос.

— Это дало мне возможность поразмыслить.

— Звучит так, словно вы очень ее… ну, вы понимаете…

— Может, и так. Но я стараюсь не иметь привязанностей, ни к кому и ни к чему. Хотя не всегда получается.

— Вы буддист?

— Нет, но у них есть интересные идеи.

Она изучала его, этого Рэя Гранта. Такой серьезный. Никакого волнения, никакой рисовки. Ей это нравилось.

— А насчет книг — да. Я как раз сейчас читаю пару приличных книг. Вы получили ответ на свои вопросы?

— Да, спасибо.

Он кивнул.

— Ну, — проговорил он непринужденно, — а что мы здесь делаем?

— Что мы здесь делаем? — повторила она, отлично зная, что он имеет в виду.

Рэй посмотрел на нее, в нее. Она чувствовала его напряженную сосредоточенность — она ее разглядела, как только его увидела. Сейчас он сосредоточился на ней. Она этого хотела, но это ее пугало.

— Что вы хотите сделать? — спросил он.

— Сделать… что сделать?

Он лишь взглянул на нее. Она не могла ему лгать.

— Кажется, вы хотите сейчас что-то сделать, — сказал он мягче. — Но я могу ошибаться.

— Да, — прошептала она и кивнула. — Хочу. Да.

В кухне наступила тишина, и сквозь эту тишину проносилось множество посланий. Там, снаружи, день стал облачным, и в кухне сгустился сумрак. Теперь она чувствовала и волнение, и возбуждение.

— Тогда раздевайтесь и ложитесь в постель, — велел ей Рэй.

Ей не удалось даже выдавить ироническую улыбочку типа «кем вы себя возомнили?». Он был искренен, вот и все. Он знал, кто он такой, и он знал, что она такое: в ее случае это с самого начала было на виду.

— Что вы собираетесь делать? — начала она, и ее дыхание немного участилось. — Я имею в виду, чем вы займетесь, пока я буду снимать одежду и стану еще более уязвимой?