Как она возненавидела навигатора Добса! И как торжествовала, когда выяснилось: весь его триумф — ничтожная дешевка.

Бион и впрямь отдал решение задачки, разблокировал НУ, в общем, как говорят следователи, пошел на сотрудничество. Но Добс, обалдевший от такого счастья, немедленно упился до розовых дракончиков.

— А сказал он, какой там ключ? Сказал или нет, бездельники?! — пытал команду Раскин.

— Да, босс… это… он больше мычал.

— О чем мычал, балбесы?

— Ну как о чем, босс… Он мычал: «Му-у-у-у».

— Сук-кины дети! Тащите его сюда!

— Что, прям щас?

— Нет, на японское рождество!

— Дак это… босс… он вроде как… тело.

— Сдох?

— Не совсем, босс. Но близко. Дышать может, говорить нет.

— Недоноски! Сюда его, я сказал.

Когда навигатора Бо втащили в штурманскую рубку, он больше всего напоминал кашу. То есть растекался на горизонтальной поверхности и прилипал к вертикальной, но слабо. Раскин с полминуты разглядывал Добса, делая нижней челюстью вялые жевательные движения. Потом с сожалением сказал:

— Стадия «навоз».

Присутствующие одобрительно закивали.

— Обалдуи, — вежливо обратился Раскин к своей команде, — если кто-нибудь мимо моего слова поднесет Бо хоть каплю на опохмел, я того выкину за борт. Это первое. Теперь второе. Через шесть часов он, может, вынырнет. А может, и не вынырнет. Если навигатор будет как сейчас, тогда, док, ты возьмешь Бо к себе в медотсек и внутривенно вмажешь ему коктейль для просветления. А когда очнется, поставь урода под ледяной душ. И ко мне.

— Может, не стоит? Человек все-таки…

— Кто тут спорит со мной?

В рубке воцарилось выразительное молчание.

Через шесть часов Раскин допрашивал просветленного Бо в присутствии Дианы.

— Бо.

Мотание головой.

— Бо?

Продирание очей.

— Бо!

— М-м-м-м-м…

— Бо, виски.