Та же капитанская рубка. Кэп Раскин. Штурман Добс — человек, внешность которого бескомпромиссно выдавала Двухрежимный характер функционирования личности: запой/постзапой. Два шкафообразных монстра вносят контейнер с бионом. О!

Тут она наконец-то окончательно включилась.

Раскин отвинчивает крышку кераморфового футляра.

— Мы спаслись? У нас… все в порядке?

— Абсолютно, — отвечает Добс, обнажая в улыбке две кроличьи лопаты.

— Да, — не прекращая возни с крышкой, вторит Раскин, — если не считать отсутствия твоего… пароля, внештатной дыры в заднице от излучателя «Марии Спиридоновой», сотрясения мозга у Бака и пары тому подобных мелочей, то все как в раю.

— Ушли, значит… — вяло констатировала Диана. — Кстати, лучше не открывать. Гадость еще та.

— Я не слабонервный, — ответил Раскин.

Наконец он откинул крышку. Секунду или две смотрел на содержимое контейнера и закрыл его.

— Убедились, мистер Раскин?

— Фу. Больше всего похоже на потрошеный труп. Кишки, легкие, сосуды, разъемы, провода, стекляшки, железяки, все вперемешку… жидкость бурая… но не кровь. Не кровь?

— Нет, мистер Раскин, не кровь. Простите, у биоэлектроники высокого статуса нутро всегда выглядит непрезентабельно…

Сладкая, сладкая Милли! Если бы ты знала, как близко сейчас твой цветочек от самого большого куша в жизни. Помнишь, как мы перебирали разные способы сделать меня богатой — с моим-то нищенским жалованьем мастер-оператора! И тогда я бы переехала к тебе, на Нью-Скотленд, и мы были бы счастливы… Помнишь? Всего три месяца назад… В конце концов Милли сказала: «Знаешь, если ты возишься с бионами, так и продай бион…» — «Как это?» — «Нью-Скотленд — столица Ойкумены по части электроники. Может, там кого-нибудь заинтересует ваш бион…» — «Но это же… это же… предательство». — «Дурашка! Не ожидала от тебя. Кто из нас анархистка? Ты или я?» — «Я. Но…» — «Никаких но.