Китаянки переглянулись, потом решительно стянули через голову гимнастерки и замахали ими над головами.

– Мальчики! Тут такая беда. У нас кончились сигареты.

5.

Их гнали до самой границы уровня. Знакомые уже скутеры шли на обгон, со свистом вылетали из кустов то слева, то справа, поливали захваченный автобус пулеметным огнем. Следопыты отвечали редкими очередями – берегли патроны. Три автомата, отобранные у охранников, – почти ничего против целого отряда мотострелков.

Первой убили Кристину, никто даже не заметил когда и как. Девушка вдруг тихо сползла с сидения. Потом рядом с автобусом разорвалась граната, брызнули стекла, громко застонала раненная Мэри.

Инна бросилась к ней, крикнула Вирджинии:

– Ее надо положить на сидение! – и наткнулась на остекленевший взгляд. На груди китаянки расползалось темное пятно.

Игорь отстреливался из заднего окна, приговаривая:

– Ну, иди сюда, иди! – Пару раз он громко выкрикнул: – Попал! – а потом выронил автомат и уткнулся лицом в кожаное сидение.

Марат гнал автобус вперед, а вокруг свистели пули, и было ясно, что не одна, так другая вот-вот ткнет его в затылок, и она бы наверняка ткнула, но вдруг мотострелки начали исчезать один за другим, налетая на невидимую преграду. Уровень Е16 остался позади.

– Останови, – крикнула Инна. – Надо перевязать Мэри.

Марат затормозил, выдохнул и выпустил руль. В правом стекле зияли как минимум дюжина пробоин. Левого вообще не было.

– Сейчас помогу, – сказал он и обернулся

Инна тихо плакала. Неподвижная Мэри широко открытыми глазами смотрела в потолок. Она не дышала.

И тут у Инны в кармане заработал коммуникатор – хлынул поток накопившихся сообщений. Голоса были знакомые, но как будто из другого мира. Мама, девчонки с факультета, профессор Михеев, Максим… Все волновались, спрашивали, почему не звонишь, шутили, хохмили… Не дослушав, Инна отключилась.