На женщине было серое платье, сверху оно было пропитано кровью. Мужчина разрезал платье от головы до колен. Раскрыл его, как халат. Бюстгальтера под платьем не было, остались одни трусы. Короткий рывок – и они полетели в угол. Насильник встал, насколько позволял низкий потолок шалаша, любуясь голой фигурой жертвы, лежащей на животе и стонущей от боли и бессилия, тем еще более увеличивая возбуждение маньяка. Он проговорил:
– Все, дорогуша! Сейчас нам будет хорошо! Очень хорошо! Сегодня все твои мучения в этой жизни закончатся!
Он сбросил с себя одежду, натянул презерватив, сжал в руке нож, посмотрел вверх. Предвкушение предстоящего неземного наслаждения переполняло его. Он присел сзади женщины, провел рукой по ее ягодицам, развел ноги в стороны. Погладил промежность. Из открытого рта потянулась струя липкой слюны. Мужчина смахнул ее. Навалился на женщину, грубо, с силой, войдя в нее, начал движения совокупления, одновременно все сильнее сжимая рукоятку ножа. Долгое воздержание сыграло свою роль. Одновременно со взрывом наслаждения на женщину обрушились удары ножа. Удовлетворяясь, мужчина бил женщину, не глядя, закрыв от удовольствия глаза. Нож вонзался в спину, плечи, повернутое вбок горло и лицо.
Удовлетворенный, мужчина, не выходя из женщины, схватил еще живую Лену за волосы, дернул голову вверх, провел бритвой клинка по туго натянувшейся коже, глубоко рассекая горло. После этого скатился с изнасилованной, изуродованной, мертвой женщины на настил, заменявший когда-то бомжам мирную постель. Рядом раздавался хрип и клокочущий звук крови, выталкиваемой из безобразной раны. Дело было сделано. Зверь внутри него успокоился, забившись куда-то, где его не чувствовал насильник и убийца.