Фюрер согласился на операцию не без колебаний. Последние месяцы перед падением Берлина он чувствовал себя все хуже и хуже, и порой смерть казалась ему избавлением. Марии фон Белов пришлось пустить в ход все свое красноречие, все свое женское обаяние, чтобы убедить фюрера принять правильное решение. Пророчество ясно говорило о том, что Воин Черного Солнца восстанет из снегов Гипербореи, но ведь фюрер не сможет воскреснуть, если примет яд или застрелится. Кто же тогда примет из рук Белой Девы возвращенного Орла?

В конце концов Гитлер согласился. Мария сама ввела ему в вену специальный препарат, разработанный Хиртом — он изменял вязкость крови, не позволяя ей застывать острыми, разрывающими сосуды, кристаллами. Фюреру немедленно стало плохо, у него поднялась температура, он начал заговариваться. Тогда фон Белов сделала ему еще одну инъекцию, на этот раз — сильнодействующего снотворного. Уснувшего Гитлера отнесли в лабораторию, где уже стоял контейнер для мгновенной заморозки. Мария поцеловала фюрера в губы и закрыла прозрачную крышку контейнера. Спустя минуту Гитлер превратился в застывшую ледяную статую. В бункере остался его двойник, бывший сутенер из Гамбурга Пауль Цоссен. Позже, читая доставленные из Большого мира материалы, описывавшие «смерть» фюрера, фон Белов испытывала странное удовлетворение от того, что эта выскочка Ева Браун перед самоубийством обвенчалась с ничтожеством вроде Цоссена. Однако это было давно, еще в ту пору, когда она помнила, что такое ревность.

Все это время Гитлер был здесь, рядом с ней. Один из официальных титулов фон Белов звучал как «Хранительница Усыпальницы». Металлический контейнер с прозрачной крышкой покоился в бронированной пещере на глубине двухсот метров под уровнем Внутреннего озера. Он был подключен к четырем генераторам, два из которых работали на геотермальной энергии, третий питался от гидроэлектростанции, построенной на озере, а четвертый использовал в качестве силовой установки кинетические роторы Шаубергера.