Штарк, будучи по натуре скорее романтиком, чем твердолобым службистом, не пожалел времени на изучение неожиданной находки. Двое матросов в тяжелых водолазных костюмах вышли из лодки и тщательно обследовали сооружение в поисках дверей или каких-либо других отверстий, позволяющих проникнуть внутрь. Ничего подобного им, впрочем, обнаружить не удалось. Более того, когда они попытались просверлить черную породу пневматическим буром, их отбросило назад какой-то мягкой, но непреодолимой силой. С большим трудом водолазы смогли взять пробы грунта на некотором удалении от «донжона». Пришлось Штарку довольствоваться снятой специальной водонепроницаемой кинокамерой пленкой да любительскими рисунками, сделанными одним из его лейтенантов.

По возвращении в Киль Штарк доложил о своей находке командованию. Спустя два дня его навестили два высоких чина СС, состоящих в организации «Аненербе», изъяли пленку и рисунки и убедительно попросили провести с командой U332 профилактическую беседу на тему «молчание — золото».

Материалы, изъятые у Штарка, попали на стол к генеральному секретарю «Аненербе» Вольфраму Зиверсу. Зиверс подчинялся рейхсфюреру СС Генриху Гиммлеру, но фактически играл в собственную игру. Правой рукой Вольфрама Зиверса была двадцатидевятилетняя Мария фон Белов, адъютант Адольфа Гитлера, носившая тогда звание штандартенфюрера СС.

Драматические события, разыгравшиеся в ставке «Вервольф», привели к тому, что Мария фон Белов увидела пленку Штарка только зимой сорок третьего года. Она сразу же поняла, что за сооружение нашел капитан подлодки U332 на дне Северного Ледовитого океана — это была потерянная Седьмая Башня Сатаны, которую, по словам безумной жрицы, ангелы поразили молниями и низринули в морскую пучину.