Как всегда, его подробное объяснение произвело впечатление на Марусю, которая не стала настаивать на своем, а ограничилась тем, что потянула отца за ухо.

— А дальше, за Суматрой, — продолжал свой рассказ Гумилев, — лежит остров Лангкави. Там огромные белоснежные пляжи, высокие пальмы, на которых растут кокосовые орехи, и самое чистое в этой части света море.

— А носорожки там есть? — видимо, этот вопрос волновал Марусю больше всего.

— Конечно, — ответил Андрей, подумав, что если диковинных зверей на Лангкави и нет, то специально для дочери можно будет выписать парочку с Суматры. — И вот там, на берегу океана, стоит прекрасный дом…

— Андрюш, — перебила его Ева, ткнувшись подбородком в плечо. — А давай вернемся в Москву?

Гумилев повернул голову — насколько позволяли крепко обхватившие его шею ножки Маруси — и недоуменно посмотрел на жену.

— Конечно, вернемся. Отметим день рождения Маруси — и вернемся.

— Да что нам делать столько времени в Сингапуре? — в голосе Евы прозвучала досада. — Устроим праздник в Москве, позовем Марусиных подружек…

«Ева, Ева, — подумал Андрей, мысленно усмехнувшись. — Непостоянная, как всегда!»

— Между прочим, идея отметить день рождения Маруси в Сингапуре принадлежала тебе.

— Я помню, — тон Евы ему не понравился. — Но я готова признать, что это была плохая идея.

— А по-моему, отличная. Здесь столько интересного! А ведь мы еще не съездили на Сентозу, не сводили Марусю в океанариум…

— И в зоопарк! — немедленно поддержала Андрея Маруся.

Кабина медленно снижалась. Маруся завозилась на плечах у Андрея, требуя, чтобы ее поставили на пол.

— Устами младенца глаголет истина, — улыбнулся Гумилев. — К тому же, милая, именно благодаря тебе я наконец-то вырвался из Москвы, которая, признаться, порядком мне поднадоела. Только глотнул воздуха свободы — а ты говоришь, возвращаться!