Кабинка мягко притормозила у самой земли. Улыбающийся китаец в синей униформе протянул им три черно-серебристых прямоугольника.

— Что это? — Ева вертела в руках картонку с цифрами 08.08.08.

— Сегодня восьмое августа 2008 года, а восьмерки в китайской нумерологии означают счастье и процветание.

— Ага, и в русской нумерологии тоже — сегодня в России будут тысячи свадеб, — Ева протянула все картонки Марусе. Та старательно уложила их в свою маленькую сумочку и радостно побежала гонять сингапурских голубей. Андрей проводил ее взглядом — площадка была огорожена, далеко убежать девочка не могла.

— И все же, — сказал он, чувствуя, что повисшее между ними напряжение требует продолжения разговора, — почему ты вдруг засобиралась в Москву? Что-то произошло?

— Да нет, — Ева закусила нижнюю губу, — в общем-то, ничего… просто я чувствую себя бездельницей. Приближается решающая фаза эксперимента, а я торчу где-то в Азии, за тысячи километров от…

Она замялась, видимо, не зная, как закончить фразу. Андрей пришел ей на помощь.

— От своих морлоков? От этих ошибок эволюции? Ты что, собралась променять общество любимого мужа и обожаемой дочки на каких-то вонючих волосатых полуобезьян?

Гумилев старался, чтобы его слова прозвучали шуткой, но брезгливость, которую он испытывал по отношению к «подопытным кроликам» своей жены, скрыть было трудно.

Ева, конечно, почувствовала это и мгновенно завелась.

— Андрей, я же много раз объясняла тебе! Они не обезьяны! Это уникальный пример обратной эволюции…

Гумилев вздохнул.

— Послушай, милая, не надо делать из меня идиота. Эволюция — хоть прямая, хоть обратная — требует миллионов лет. Ну, хорошо, допустим, не миллионов, а сотен тысяч. Ладно, уговорила — просто тысяч. Но твои морлоки появились в тайге совсем недавно. О какой эволюции может идти речь? Просто деградация в условиях изолированной микрогруппы…