— Присаживайся, Андрей Львович, — Свиридов кивнул на один из стульев. — Коньячку?

Гумилев молча кивнул. Генерал вышел в коридор, позвенел там чем-то и вскоре вернулся с бутылкой «Ахтамара» и двумя пузатыми бокалами.

— Коньячок хороший, — сказал он, наливая гостю на два пальца. — У меня запас еще с начала восьмидесятых. Его в спеццехе делали, для членов ЦК.

Андрей взял бокал, понюхал. Коньяк пах шоколадом и ванилью.

— Закуски не предлагаю, — продолжал Свиридов. — Такой нектар закуской портить — грех. Впрочем, если хочешь, есть у меня лимон.

Гумилев чуть мотнул головой, как бы говоря — не стоит напрягаться.

— А ты молчалив стал, Андрей Львович, — заметил генерал. — Посолиднел, что ли? Пора, пора.

Он пригубил коньяк, пожевал бледными губами. Острый кадык дернулся вверх-вниз — несоразмерно маленькому глотку. Кожа на шее Свиридова была складчатой, в старческих желтых пятнах.

— Да, умели раньше армяне коньяк-то делать. Не то что сейчас. Я вот на прошлой неделе зашел в магазин, смотрю, стоит бутылка «Арарата» — семь звездочек, все как полагается, ну и цена, конечно же… Купил. И что ты думаешь, Андрей Львович? Горлодер, натуральный горлодер. Ни букета, ни аромата. Залез в Интернет — надо же, думаю, выяснить, в чем дело. Так можешь себе представить, они теперь спирт под давлением через дубовые щепки прогоняют, вот и вся выдержка. Да разве ж можно такое коньяком называть?

«Закон сохранения энергии, — подумал Гумилев. — Я и вправду стал молчуном, а вот генерал, выйдя в отставку, превратился в обычного болтливого пенсионера… Печально».

Вслух он сказал:

— О коньяках будем разговаривать, генерал?

Свиридов укоризненно покачал головой.

— Два года не виделись, Андрей Львович. Что ж, сразу о делах? На Востоке, между прочим, если кто за столом сразу о деле заговорит — считай, дом и хозяина обидел.