- Нам, кажется, пора идти. - Ты что так смотрел на нее? - спросила Нюта Костю, когда они вышли на улицу. - Неприлично мальчику смотреть так на пожилых женщин и еще заговаривать с ними... Ну, веди меня к своим ужасным немытикам. - Они не мои, - ответил Костя. - Я раз зашел туда с Колькой, и то на минутку. И совсем не понравилось. И потом не всех туда принимают. - Тебя очень даже примут! - Нет, не примут! Колькина мать говорит, что это религиозно-медицинская секта для взрослых. Милиция им запретила вовлекать несовершеннолетних. Колька хотел вовлечься, и ничего не вышло. А меня к ним и не тянет. - Ужасно рада за тебя! Значит, ты ужасно любишь воду? - Да, люблю! - уверенно ответил Костя. Это была полуправда. Он терпеть не мог умываться, особенно по утрам. Но немытики были против воды целиком и полностью. А Костя любил купаться, да и в баню ходить ему нравилось, особенно зимой, когда дома холодно и на улице мороз. Они дошли до Большого проспекта, свернули направо, стараясь идти только по солнечной стороне, - ведь в тени больше хочется есть. На углу Одиннадцатой линии Нюта вдруг заявила: - Тебе надо поскорее зарабатывать миллион. А то деньги кончатся, и ты так никогда и не отдашь миллиона. Костя испугался. Ему совсем не хотелось на всю жизнь оставаться воришкой. Сейчас, пока он Костя, пока живет он в маленькой конуре, это еще терпимо. Но ему совсем не хочется въезжать воришкой в высокую круглую башню КОНСТАНТИН. И он сказал Нюте: - Деньги всегда будут. Как это деньги "кончатся"? - А так! Муся из десятой квартиры говорит, что ходит такой слух. Один профессор высчитал, что к зиме все деньги лопнут... Вот сейчас у нас миллионы и миллиарды, да? А за миллиардами что идет? - За миллиардами - биллиарды, за биллиардами - трильярды, за трильярдами биллионы, за биллионами - трильоны, за трильонами - квадрильоны... - Потом идут секстильоны, - подхватила Нюта. - А потом идет дьяволион, число адское.