"Ты - баловень судьбы. Твоя жизнь тихоструйно-блаженна. Ты питаешься трюфелями, ты выписываешь устриц из Остенде, ты куришь сигары "Корона-корона" и пьешь коньяк "Мартель". Тебе предназначена долгая жизнь, но бойся крокодильих зубов судьбы, кои перекусят ее нить в ближайшем будущем. Исходя из сего, будь готов сменить тогу триумвира на сосновый бушлат и опочить там, где кончается маршрут трамвая № 4. Конфуций"
Затем Костя перепечатывает еще шесть записочек -- от имени Линкольна, Лукулла, Карамзина, Оливера Кромвеля, Венеры Милосской и Реомюра. Разложив предсказы на столе, он с удовольствием оглядывает дело рук своих. Ни единой опечатки, строчки ровные и четкие. То, что предсказания отпечатаны на машинке, придает им почти документальную неопровержимость. Несколько огорчает, что все они кончаются кладбищем. Но это необходимо - для солидности. Дядя Миша знает, что пишет. Если в предсказах все будет хорошо - публика не станет им верить. Но больше всего Косте нравится предсказание, сочиненное им самим для Нюты и подписанное Калигулой. Вечером, когда все в сборе и настает пора строить в прихожей баррикаду, он спрашивает у дяди Миши, кем был этот Калигула. - Римским императором, - отвечает Который, придвигая к дверям сундук. - Он сказал: "Пусть ненавидят, лишь бы боялись". - Он ввел коня в сенат, - добавляет тетя Аня, подпирая сундук кочергой и подставкой для зонтиков. - Он был умный? - спрашивает Костя, придвигая к сундуку стул. - Кто "он"? О ком ты - о Калигуле или о коне? - с некоторым раздражением спрашивает тетя Аня, водружая на стул медную ступку. - О коне. - Конь, вероятно, был умный, - говорит дядя Миша. - А Калигула был хороший? - Господи, может ли быть хорошим человек, который вводит коня в сенат! восклицает тетя Аня.