Костя может стать знаменитым путешественником или вообще знаменитым-раззнаменитым, и все-таки на всю жизнь останется с одноэтажным именем. Правда, когда он станет взрослым, он въедет в круглую высокую башню, на манер маяка, но все-таки это одна башня. Зато когда у него будет сын, он назовет его Константином. Сын вырастет, станет Константином Константиновичем - то есть он будет жить в двух маячных башнях, поставленных одна на другую. Вот кому можно будет позавидовать... Наконец художник кончил рисовать. Костя оказался очень похож. Только в глазах и очертаниях носа улавливалось что-то чуть-чуть поросячье. Но эта поросячесть не обидела Костю, тем более что художник принес четыре крупяных лепешки и блюдце с льняным маслом и пригласил ребят закусить. Костя и Нюта стали есть лепешки, макая их в масло, - это было очень вкусно. Потом Николай Николаевич объявил им, что больше они ему не нужны, и на прощанье вручил каждому по большой вобле. Когда они вышли на улицу, Костя сказал Нюте: - Я-то думал, он даст нам денег. - Тоже думала... Но твоя вобла стоит не меньше миллиона. И ты ее заработал честно, без всякого жульства. - Тете Ане нужен миллион бумажкой, а не воблой, - возразил Костя. - А что, если забодать рыбину на рынке? - Нет, это будет нечестно, - заявила Нюта. - Это будет спекуляция продуктами. Ты же знаешь: "Спекулянт снимает пенки, спекулянта надо к стенке". Тебе придется снова зарабатывать миллион. Они свернули на набережную, туда, где у спуска лежал на правом борту "Народоволец". Это большое госпитальное судно перевернулось в прошлом году из-за того, что кто-то из команды по ошибке выпустил воду из уравновешивающей цистерны; судно от рождения имело сильный крен. Поговаривали, что при катастрофе не все успели спастись. Корабль лежал у берега так, будто прилег поспать. Отдохнет, выспится, повернется трубами вверх, выйдет на середину Невы - и поплывет в океан. Но когда-то белая окраска борта стала уже грязно-серой, и сквозь сурик, что ниже ватерлинии, уже пробивалась ржавчина.