Вот пусть теперь и расплачиваются.

Тут я произнес традиционные слова:

— Atz fis prim. Non que malvolensa, que per ilh tensa sola.

Это означало: «До первой смерти. Не ради зла, но ради того, чтобы уладить ссору». Первая фраза была призвана напомнить всем, когда мы должны остановиться, а вторая — что наша драка — это не кровавая резня и не должна ею стать, а призвана только раз и навсегда снять с повестки дня тот вопрос, из-за которого, собственно, началась.

Затем я приветственно поднял шпагу, то же самое сделал парень, стоявший напротив меня. Все секунданты отсалютовали в унисон. Только-только они успели опустить шпаги в исходную позицию, как мой противник набросился на меня.

Мы не успели скрестить шпаги и десяти раз — то есть я еще не успел толком понять, что собой представляет мой противник, когда Аймерик завопил:

— Patz marves!

А это означало, что чей-то поединок завершился.

Со щелчками сработали предохранители, шпаги убрались в рукоятки. Последними обезвредили оружие секунданты. Я автоматически сунул свою, убравшуюся внутрь рукоятки шпагу в карман и огляделся по сторонам, чтобы выяснить, кто погиб. На земле неподвижно лежал Рембо.

Поначалу это нас вовсе не изумило, и мы собрались перетащить Рембо в комнатушку за стойкой в заведении Пертца, чтобы утром забрать его оттуда вместе с тем юным наглецом, который затеял драку. В общем, даже неудивительно, что это произошло именно с Рембо. Как ни обожал он подраться, но ему всегда недоставало проворности, и его легко было обмануть. Я уже трижды видел его мертвым, а были и другие случаи, при которых я не присутствовал лично.