Зубы склацали мимо.

А жаль! Она бы и сама не прочь выдернуть пару перьев из хвоста!

Лорка голубей не то, чтобы не любила, попугивала для острастки. Особенно нахально вел себя один, самый наглый — он изводил ее, издеваясь, как мог. Стоило собаке успокоиться, как он обязательно садился на подоконник, прохаживался взад-вперед, курлыча, и посматривая своими черными бусинками. Заметив, что на Лорку, которая металась возле окна, захлебываясь лаем, накричали, подзывал с собой друзей, чтобы порадовались вместе с ним. Птицы рассаживались на карнизе, нагло заглядывая через стекло, о чем-то переговариваясь между собой на своем голубином языке, хорохорились, толкаясь и стараясь занять лучшее зрительское место.

Наверное, тот самый, который жил у них три месяца. Мать подобрала его на улице, спасая от верной гибели. Кто-то сломал ему крыло и повредил ногу. Кормили, поили, пока однажды он не взмахнул обоими крыльями — и вернулся к своей стае.

Какая неблагодарность!

— Ну, хорошо, пройдем вокруг дома еще раз… Но только раз! — погрозила она пальцем.

В небе висело жаркое июньское солнце. Вроде бы только середина месяца, а уже засуха. Недавно распустившиеся листья покрылись толстым слоем пыли. Асфальт плавился, в воздухе стоял тяжелый запах гудрона. И грязь…

Наверное, дворники устроили забастовку.

Бумажные пакеты, пачки сигарет, зеленые нестандартные бутылки из-под пива. Их бомжи обходили стороной. И ничего не поделаешь, двор проходной, кто-нибудь что-нибудь да выбрасывает. У подъезда бабушки моют косточки молодым, ругают политику, жалуются на здоровье. Чуть дальше, рядом с детской песочницей (и ведь находятся мамаши, которые осмеливаются отпустить в нее ребенка!), несколько подвыпивших мужчин пьют пиво и режутся в домино, звонко ударяя костяшками о столешницу.

— Все, идем домой, и даже не думай устраивать концерт! — Анна постаралась выглядеть суровой.