— Безусловно, теперь мы выберемся! Я… Я просто не мог тебя оставить! — оправдываясь, пробормотал он угрюмо, с опаской поглядывая в сторону застывших монстров, которые все еще караулили их.

— Сколько?! — задохнулась Анна, пытаясь хоть что-то пощупать в кромешной тьме.

Она или ослепла, или мир провалился в тартарары. И было такое ощущение, что она летит с огромной скоростью — живот свело и слегка поташнивало. Там, на Земле, она уже испытывала нечто подобно, когда лифт резко трогался с места. Их окутывал полный мрак, и только те твари, что охотились на них, являя собой величественное зрелище, не дотягиваясь самую малость, хоть как-то оживляли пейзаж. Земля под нею оказалась тверже камня, и видела она себя разве что в свете демона, который оставался темным, но имел светящуюся ауру, и был похож на самого себя на Черной Дыре. Но были и значительные отличия, которые Анна подметила сразу: на демоне не было серебристой шапочки, которую они надували, чтобы парить в атмосфере смешавшегося пространства и подпространства — и обычно черные глаза его, какими они становились вне пределов Черной Дыры, лишь едва-едва светились призрачно-голубым туманом. У себя на родине глаза его струились радужными светом, переливаясь всеми оттенками радуги. В этом они с Красом были чем-то похожи — нипочем не угадаешь, какими станут их глаза через минуту, у демонов чаще под настроение, а у Краса подстраиваясь под окружающую среду.

— Четыре года и семь месяцев, — расставляя ударение на каждое слово, повторил Дай, приподнимая ее и прижимая к себе, как ребенка. — Время в ловушках течет иначе.

— А есть у нас что-то пожевать? — едва пошевелив губами, спросила Анна. — Если я не покормлю силу — уйдет!

Обесточенная сила и меч фактически ей не подчинялись, и дело было не в голоде! Она без чувств лежала все в том же положении, как когда вывались из темницы, не чувствуя ни рук, ни ног, ни тела. Потухшая звезда пыталась расплющить ее гравитацией и магнитным полем, но преобразовать тело не получилось, вся сила ушла на то, чтобы сломать ловушку, которая выкачивала ее не хуже медузы морока.