- Слышишь? - Вильям закрыл глаза.

В старой избушке лесника сдавленно захрипел человек. Веревка оказалась прочной.

- Слышу, - весело отозвался Лоренс. - Птицы поют.

- Да, - улыбнувшись, согласился рыцарь. - Это поют птицы...

Они двигались в направлении деревни. Нужно было предать земле погибших. И отслужить по ним панихиду.

(конец)

Милостивый единорог: Сказочница востока.

История 3

С неделю Вильям был сам не свой. Весь день бродил по узким дорожкам, петляющим возле замка, задумчиво созерцая на кружащиеся красно-желтые листья и вглядываясь в неизведанную далекую линию горизонта.

Наступала осень. И вместе с осенней парой мир окутывала не видимая пелена давно минувших воспоминаний.

Переживая за господина, Лоренс будто шпион следил за каждым его шагом, безмолвно проклиная внезапно поглотившую хозяина меланхолию и, надеясь, что все-таки завтра уныние развеется и сэр Вильям вновь станет прежним. Но новый день ничего не изменил. Безмолвный рыцарь, словно приговоренное неведомым заклятием приведение, слонялся по замку, заставляя слуг взволновано охать и ахать в след. Серые дни пожирали сэра Вильяма, растворяя его в собственных, подобных туче, воспоминаниях...

Первым не выдержал Лоренс. Утром пятого дня он не теряя не минуты отправился в библиотеку, надеясь хотя бы в книгах найти причину напавшей на его хозяина хандры. Но, перелопатив кучу здоровенных неподъемных томов, он оставил это безнадежное занятие.

Среди конюхов и стряпух, уже вовсю шли бесконечные споры и сплетни о сэре рыцаре - одни говорили, что сегодня звезды не благосклонно обращены к воинственным людям, другие, что на хозяина напала осенние уныние, которое очень заразно и длиться ровно неделю. Ни став слушать подобную ерунду, Лоренс отправился к себе в комнату, убеждая себя в том, что болезнь господина, скорее всего, носит душный характер. И хотя причин для недуга могло быть тысячи, истинную, знал, наверное, только сам Вильям.