— Становится жарковато, а? — сказал он.

— Все будет нормально, — ответила Васкез. Ее голос звучал глухо из-за маски.

В крыше прогорело отверстие. Он понял это по тому, что дым стал рассеиваться и языки пламени стали ярче и выше. Но стало чуть прохладнее — жар выходил через дыру. Затем пламя принялось спадать.

— У нас получается! — закричала Васкез.

Голос Тоуи прозвучал по рации:

— Вы можете выбраться здесь? На крыше огонь.

Эллиот оставил Васкез и парня из пятнадцатой и побежал на первый этаж.

Пламя вырывалось сквозь крышу квартиры три восемьдесят пять. Искры выстреливали в темноту и лениво скатывались с крыши.

Дерьмо. Все было таким сухим, что мог начаться поверхностный огонь. А часть крыши чуть подальше уже начала тлеть.

Гражданские с криками бегали по лестнице внизу. Из-за шлема его собственное дыхание звучало громче, чем крики, даже громче, чем голоса, доносящиеся из рации.

— Постарайся их успокоить, — сказал он Тоуи, когда пробегал мимо него.

Он схватил наконечник шланга, установленного на крыше машины. Резиновая кишка разматывалась позади него, пока он взбирался вверх, поливая крышу вокруг разлома. Его собственный пот обжигал его внутри костюма, и он чувствовал себя медлительным и глупым.

Совершенно неспособным просчитать варианты распространения огня.

Хаос, подумал он. Огонь и чертов хаос.

Целые облака пара волнами выходили из отверстия в крыше над квартирой три восемьдесят пять.

— Вы все внутри? — крикнул Эллиот, все еще поливая крышу.

— Мы заходим, — прокричал Войгт.

— Все в порядке! — крикнула Васкез. Ее голос звучал так, будто она улыбалась. — Не волнуйся, Франклин. Похоже, мы справились.

Что-то заставило Эллиота повернуть голову. На перилах сидел крупный черный кот. Он посмотрел на Эллиота и удовлетворенно зевнул, показав розовый язык и острые белые клыки.