Карась тяжело задышал.

– Верка, я опять тебя хочу, – с трудом проговорил он.

– Хватит. Мне уже надоело, – отворачиваясь, сморщилась я.

– Что значит «надоело»?

– Просто надоело, и все…

– Может, и я тебе надоел?

– А ты тем более.

Карась побагровел:

– А деньги, которые ты лупишь, тебе не надоели?!

– Деньги мне никогда не надоедают. Все дело в тебе. Посмотрел бы ты на себя со стороны… Ты же не стоишь и ломаного гроша. Все, хватит! Если ты не оставишь меня в покое, я уезжаю домой!

– Ты никогда не вернешься домой! Никогда!

Карась вскочил и схватил меня за волосы огромными ручищами, с головой окунул в воду. Почувствовав нехватку кислорода, я попыталась вырваться, но не смогла. «Никогда… никогда… никогда!» – настойчиво зазвучал в ушах злобный голос. Затем все стихло…

Очнулась я от резкого запаха нашатыря. Испуганный Карась отнес меня в спальню и положил на кровать. Губы его обиженно дрожали.

– Что со мной было? – жалобно простонала я.

– Ты потеряла сознание.

– Ты меня чуть не утопил!

– И утоплю, если еще раз такое скажешь. Утоплю и даже глазом не моргну! Не слишком ли много ты себе позволяешь? Забываешь слова песен, перестала отрабатывать положенное время, на меня бочку катишь да еще собралась домой! Учти, подруга, пикнешь еще хоть раз – утоплю тебя по-настоящему!

В кармане пиджака, висевшего на стуле, настойчиво зазвонил сотовый телефон. Карась взял трубку и перешел на английский. Тоже мне, конспиратор нашелся! Когда-то я сказала Карасю, что совершенно не знаю английского, и он поверил. На самом деле я неплохо владела языком, особенно на бытовом уровне, и без труда понимала все его разговоры. Сообразив, что Карась собирается уезжать, я с облегчением вздохнула.