Основным формообразующим элементом лодки было монолитное ребристое корыто, к которому была приклепана корма из того же материала. Переправились мы без особых приключений. Надо сказать, что материал лодки был точно не от самолетного бака. Скорее всего, это был стеклопластик. Но с другой стороны, на ощупь он был гораздо приятнее. Исследование лодки все время прерывалось воплями Люка. Вначале он бегал и гонял по берегу чайку. Эта птица, по ей одной понятным мотивам, норовила сорвать наживку в момент забрасывания удочки. Чайка была злобная и наглая, убегала от Люка быстрым шагом, вприпрыжку по песчаному берегу. При этом она в тон Люку тоже взвопливала гнусным голосом.
Потом Люку взбрело в голову, что под торчащей посреди реки корягой сидит лещ и, что его (Люка) надо срочно отвезти к этой коряге. Для отлова леща. Постепенно, сквозь эту суету, я стал улавливать тихий голос Тихоновича, опять насевшего на Диму. По– видимому, он продолжал вчерашний рассказ.
– Оно, значит, как грохнет вечером, так я уже и не знал шо подумать. Вышел, смотрю, а в лесу на опушке, среди деревьев, как будто шо-то мерцает. Как костер гаснет, тока голубым. Ну, я туда, вдруг помочь чего надо? А шо, страшно, не страшно! Кого мне бояться? Но, в общем, дальше так было. Там, метров двадцать от опушки, в снегу– ну, не как проталина, а типа, как снег примяло. Так там и лежит спутник этот. Прямо корабель космический. Ну, я, конечно, не сразу понял, что спутник, Это потом. А тока там такое, – как вот соты разломать, кусок. С комирками, значит.