-- Ну, это несколько меняет дело и, возможно, облегчит твою печальную участь. И все-таки твоя судьба зависит от качества плова,-- великодушно заключил Фатхулла. - Мужики, всем срочно мыться и за стол!

Ребята кинулись кто в душевую, кто к колонке, а Фатхулла, взяв Баходыра под руку, направился к казану, расспрашивая, не забыл ли он барбарис, положил ли чеснок, красный ли рис "девзира" купил на базаре, на курдючном ли сале плов и где добыл мясо. Все знали, что на трестовских застольях и пикниках, столь частых в те годы, плов всегда готовил Фатхулла и поговорить о кулинарных секретах было его слабостью.

Плов нахваливали все, даже привередливый Фатхулла, и Баходыр, усаженный на почетное место за дастарханом, сиял. Он смаковал зеленый чай, который ему услужливо подавал Рашид, который оказался в компании моложе всех, да и сидел с краю, и на нем лежала обязанность бегать к самовару с быстро пустеющими чайниками. Конечно, в их молодой компании, где самая большая разница исчислялась в полтора года, о старшинстве можно было говорить лишь с улыбкой, но таковы уж традиции края, и Фатхулла, притворно сочувствуя Рашиду, каждый раз, отдавая пустой чайник, разводил руками:

-- Судьба, брат Давлатов, судьба, все мы выросли на побегушках...

На что Давлатов незлобно отвечал, вроде смиряясь со своей участью:

-- Лучше быть собакой у казахов, чем младшим у узбеков.

Так сидели они, перебрасываясь шутками, и за столом царила дружеская атмосфера мальчишников.

-- Как же тебе такая гениальная идея на ум пришла? -- спросил Кочков Баходыра.

-- Покаюсь, братцы: деньги, деньги не давали покоя.

У всех удивленно вытянулись лица.

-- Да-да, деньги. Попрятали свои премии подальше и теперь удивляетесь,-- продолжил после умело выдержанной паузы Баходыр. -- А я вот думал, что бы такое сообразить, ну, зуд у меня, когда деньги заведутся,-- и вдруг осенило!