-- Дай бог, чтоб навсегда,-- заметил Рашид.

-- Правильно говоришь... Узнав о твоей болезни, я, конечно, обещал ребятам тебя проведать, но не думал, что смогу прямо сегодня. Прихожу с поля, вижу -- внук во дворе мотоцикл ладит. Спрашиваю: "Куда так поздно собрался?" Отвечает: дескать, в кишлаке какая-то интересная комедия и он обязательно должен ее посмотреть. Ну, тут я прямо от калитки и говорю старухе: "Cобери-ка мне узелок, я заодно с внуком в кишлак к ребятам, старым друзьям, в гости съезжу..." Туда и обратно с ветерком,-- мой внук Санжар иначе ездить не умеет.

Да велел Айгуль своей налить в бутылку или банку, какая побольше, отвар, что готовит для мающихся животом Куддус-бобо. Это наш сосед. И дед его, и прадед в кишлаке испокон веку табибами были... А сам быстренько в курятник нырнул, тепленьких яиц собрать из-под несушек. Куддус-бобо говорит, что отвар надо запивать сырыми яйцами, и непременно свежими. Вот так, друзья: внук в кино, дед в гости... Да где же он? -- спохватился Салих-ака. -- Не увез ли

Санжар в кино узелок, о котором я вам тут разболтался? -- он растерянно оглянулся.

-- Цел! -- радостно сообщил Баходыр, заметив в слабом свете фонарей узелок обочь мощеной дорожки.

-- Ну и хорошо! -- обрадовался Салих-ака.

Подобрав вместительный узелок, они направились к айвану под освещенными окнами чайханы, где по вечерам ребята играли в шахматы.

-- Выходит, и вы, и мы с Рашидом еще не ужинали,-- отметил Баходыр и снова исчез за оградой кухни-времянки.

Салих-ака неторопливо развязал узелок, расправил концы, разглаживая ткань ладонью, и чистая тряпица стала дастарханом. Перво-наперво он передал Рашиду литровую бутыль из-под венгерского вермута с завинчивающейся пробкой, наполненную по горлышко.