Пока будут делать такие горе-комбайны, без дефолиации с воздуха не обойтись. А самолеты ведь не щепоткой химикаты сбрасывают, чуть промахнулся, заходя на цель,-- полкишлака и окатило, ведь поле и кишлак рядом, занавеской не отгородишься, шатром не прикроешься. Один летчик опытнее, другой новичок, один -- с пониманием, другой-- безответственный, лишь бы баки опорожнить, он за это деньги получает. А чуть ветерок в сторону кишлака подул-- его ведь не учтешь, не запрограммируешь, он кишлачному совету не подчиняется,-- и накрыло людей и кишлак химикатом, хоть никто и не желал плохого, и летчики были толковые.

-- Какой-то заколдованный круг: и так плохо, и так нехорошо. Есть ли все-таки выход? -- загорячился Баходыр.

-- Уж больно ты торопливый, вынь да положь,-- улыбнулся Салих-ака и протянул ему пустой чайник.

Баходыр покраснел, ибо невнимание равно оскорблению гостя -- так учили его с детства. Сорвавшись с айвана, он мигом возвратился со свежим чаем.

-- Какой выход, спрашиваете? -- переспросил Салих-ака, выпив подряд две пиалы, налитые с большим уважением. Он надолго замолк, словно обдумывая вопрос Баходыра, и вдруг сказал с похвалой: -- А чай у вас замечательный! --И уже без всякой паузы продолжил: -- Мы ведь в первые годы дефолиации с воздуха пострадали: кто скота лишился, кто здоровья, у кого сад раньше осени облетел, и трава вдоль арыков, которой скот кормится, стала сплошь ядовитой: если не убивали наповал, то мясо -- не мясо и молоко -- не молоко. Я с тех пор корову и не держу. А сколько пасек пропало!

Только на вторую или даже третью осень стало ясно, откуда беда. Я тогда на правлении предложил: хлопковые поля от кишлака надо отделять, и не просто отделять, а широкой лесополосой оградить, чинарами, пусть их воспетая в песнях высота человеку послужит. Воду в арыках спускать на нет, когда опыляют, а землю вокруг кишлака предлагал отдать под огороды, сады, бахчи, под луга и пастбища. И ушла бы беда, так я думаю...