- Эй, парень, - услышал я и не сразу сообразил, что мужчина в скромной одежде говорит по-русски. - Ты, я вижу, согласен с Озом?

Мужчина, естественно, держал в руке метлу.

- Нет, - сказал я, - я не согласен с Озом. Простите, не могли бы вы сказать мне, сколько сейчас евреев в... э-э... Палестине?

- Где? - переспросил "русский" и принялся энергично махать метлой, не глядя в мою сторону. - Слушай, шел бы ты отсюда, а то хозяин увидит, что я с тобой разговариваю и оштрафует...

- Так ты же сам заговорил, - резонно ответил я и услышал:

- Я думал, ты агавник, а ты, видно, карамник.

Чтоб я знал, что все это значило!

- Ухожу, - сказал я. - Только один вопрос. Сколько нас тут, русских евреев?

- Дураков-то? - пробормотал мужчина так, что я еле расслышал. Думаю, тысяч пятьдесят.

Он принялся мести тротуар с рвением, достойным лучшего применения, и я отошел в сторону. Перевернул страницу и увидел заголовок: "Арабская полиция арестовала Хаима Викселя в поселении Ариэль". Статья в драматических тонах повествовала о том, что вчера ночью пятеро полицейских-арабов сорвали заграждение вокруг поселения, избили двух евреев-охранников и ворвались в дом, где мирно спала семья строительного рабочего Викселя. Хозяина скрутили и увели, нарушив, таким образом, автономию поселений в черте оседлости. Викселя обвиняют в том, что он совершил теракт: напал на автобусной остановке в Рамле на женщину-арабку и ударил ее по лицу. Виксель утверждает, что никогда не был в Рамле, но женщина его опознала, и теперь бедному отцу семейства грозит пожизненное заключение. А если бы женщина сказала, что он пытался пырнуть ее ножом? спрашивал автор. Неужели Викселя уже расстреляли бы, даже не потрудившись убедиться в том, что он говорит правду?