Детектив смотрел на знаменитого комиссара с сочувствием. Ему ли было не знать, какую обиду и какой стыд испытываешь перед другими расами за своих сородичей, когда они не утруждают себя следованием Галактическим законам, а то и откровенно, хамски нарушают последние! Но, будучи натурой простой и монолитной, Полонский уже видел, что на всё это можно возразить. Собственно, возражать он сюда и пришёл.

Комиссар между тем продолжал:

– Индуканы на всю Галактику прославились своей мудростью – и им доверили юриспруденцию. Кариоги у себя на планете веками развивали логику – они теперь эксперты по науке. Ристрояне ведают торговлей, мхары – всегалактические социологи… А мы кто? Криминальная Полиция Галактики! Вот уж действительно, в этих делах у нас опыта хоть отбавляй! Сами никак не научимся законы соблюдать, а туда же – других наставляем. Я уж и так, и эдак крутил, всё время получается, что если бы нас совсем не было, то и никакой криминальной полиции не понадобилось бы. И без нас мир был бы гораздо спокойней, уравновешенней, – гармоничней, так сказать… Нет в нашем существовании во Вселенной никакого смысла, и в работе нашей с тобой ничего, кроме сиюминутности и напрасной суеты – нет. Чего молчишь, Полонский? Разве я не прав?

Детектив не то чтобы растерялся. Не родилось ещё в Галактике такое существо, которое заставило бы по-настоящему растеряться Виктора Полонского. Просто ему никогда раньше не приходило в голову оценивать свои действия в таких вселенских масштабах. Он всегда старался работать по совести – ровно настолько, как он эту совесть понимал, – и раздумывать о смысле такой жизни у него не было ни времени, ни особого желания. В философских спорах он всегда чувствовал себя не в своей тарелке, потому что, будучи человеком действия, самым сильным аргументом привык считать наведённый лазерный пистолет.

Поэтому слова, вдруг пришедшие ему в голову, были для него самого полной неожиданностью.